КРЫМ В РУССКОЙ ПОЭЗИИ:
Севастополь, Херсонес, Балаклава

<<<   на главную
 

СЕВАСТОПОЛЬ

Как мертвый исполин, на грудь скрестивший руки,
Недвижен ты лежишь на мертвых берегах.
Безлюдны улицы, обросшия травою,
Колонны белыя возносятся вдали...
Тут опустелый храм, там целою грядою
Упавшие дома валяются в пыли.
Везде следы огня... В стене ядро чернеет,
Осколки ржавых бомб топчу я под ногой.
О, город мертвецов, чья мысль уразумеет
Величие могил, оставленных тобой!...

В. Немирович-Данченко


СЕВАСТОПОЛЬСКОЕ БРАТСКОЕ КЛАДБИЩЕ

Какой тут дышит мир! Какая славы тризна
Средь кипарисов, мирт и каменных гробов!
Рукою набожной сложила здесь отчизна
Священный прах своих сынов.

Они и под землей отвагой прежней дышат...
Боюсь, мои стопы покой их возмутят,
И мнится, все они шаги живого слышат,
Но лишь молитвенно молчат.

Счастливцы! Высшею пылали вы любовью:
Тут, что ни мавзолей, ни подпись, - все боец;
И рядом улеглись, своей залиты кровью,
И дед со внуком, и отец.

Из каменных гробов их голов вечно слышен,
Им внуков поучать навеки суждено,
Их слава так чиста, их жребий так возвышен,
Что им завидовать грешно...

А.Фет


НА РАЗВАЛИНАХ СЕВАСТОПОЛЯ

(отрывок)

Стою средь развалин, как древле пророк, -
Повсюду кругом разрушенье!...
Здесь грозно гнев Божий над Русью протек -
Стою сред развалин... Вдали предо мной
Следы неприязненных станов.
Их рвы, батареи, их вал земляной
И строй невысоких курганов.
Нет счету курганам и насыпям тем;
Далеко вся местность изрыта...
Откуда взялись те курганы? Зачем?...
Противным она не защита!
Кто поднял здесь землю холмами кругом,
Какия подземныя силы?...
Насыпаны, взрыты те холмы врагом,
Те холмы - то вражьи могилы.
Без меры и счету здесь враг схоронил
И силы, и крови, и злата; -
И длинны ряды этих чуждых могил,
Кровавая распри уплата!
Да, здесь, в этом месте, под этой стеной,
Великое дело свершилось:
Здесь русская доблесть, за край свой родной,
С Европою целой схватилась;
И схватки подобной не видывал свет;
Казалося, смерть с разрушеньем
Здесь дали друг другу кровавый обет
Весь мир удивить истребленьем.
И мир устрашенный с томленьем следил
За ходом борьбы небывалой,
Где грозную массу невиданных сил
Народная грудь отбивала.
И долго, и страшно тянулась борьба...
Грядущаго темной завесой,
Как будто колеблясь, закрыла судьба,
Кого подарить перевесом.
И чуден был этот неслыханный спор:
Менялась в нем роль воевавших.
На раз осажденный, отбросив напор,
В осаде держал осаждавших;
Разимый жестоко, жестоко отмщал
Он гибель поверженных братий...
И запад надменный не раз трепетал
За участь им посланных ратей.
И все, что отчаянье, зависть и страх
Могли изобресть к истребленью,
Все это придумал и выполнил враг
Над грозным ему укрепленьем.
Всей силой, всей мощью грозы боевой
Европа над ним разразилась;
По воздуху, морем, с земли, под землей, -
Отвсюду погибель стремилась;
Несчетных орудий, и ночью и днем,
Огонь свирепел неисходный;
Но тверд и спокоен под смертным дождем
Стоял наш солдат благородный.
Когда же разбитый обрушился вал,
Он, грудью его заменяя,
Еще отбивался, еще поражал,
Отвагой врагов изумляя.
Среди разрушений, пожаров, могил,
Теснимый все боле и боле,
Он так же был грозен. Когда ж уступил,
Смиряясь пред Божьею волей,
Не город, не крепость достались врагам,
А груды развалин и праха;
Не радость победы их встретила там,
А думы сомненья и страха.
Пред ними, растерзан, в обломках, лежал
Могучаго остов избитый;
Но падший, казалось, еще угрожал
Какою-то гибелью скрытой.
Из каждаго камня глядела беда,
Угрозой им в очи сверкая...
О, верно, на память пришла им тогда -
Невольно - Москва роковая!
И с ужасом вспомнил ликующий враг,
Спеша удалиться в смущеньи,
Что часто в России и в самых стенах
Таится для недругов мщенье.
Так пал Севастополь. Падения гул
Отгрянул, как гром в отдаленьи,
И запад враждебный впервые вздохнул
По долгом и тяжком томленьи...
Так пал Севастополь... и рухнуло с ним
На долго значенье России.

И хвалятся гордо успехом своим
Ея супостаты лихие;
И шумно, и весело празднует враг
Могучей грозу и паденье...
Но только родные народы в цепях
Оплачут надежду спасенья!
А вы, ратоборцы за русскую честь,
Герои великой защиты!
Веков достоянье - чудесная весть,
О вашей борьбе знаменитой!
Хвала вам, отчизне о вас не забыть:
Вы честно родной послужили;
И что человеку возможно свершить,
Могучие, все вы свершили!...

Смиримся же, други; в паденьи своем,
Повинны мы все без изъятья.
Прощенье друг другу, и честно пойдем
Путем покаяния, братья!
Восстань же, Россия! Родная, восстань
На труд трисвятой обновленья,
На честную битву, на славную брань:
Настала пора пробужденья!
Кто б ни был ты - воин, купец, селянин,
Художник, судья, воевода,
В ком русское сердце, кто родине сын,
Кому дорога честь народа!
Восстанемте дружно, забыв о себе,
На общую требу спасенья;
Всем дело найдется к суровой борьбе,
В работе святой возрожденья!...

М. Розенгейм


В СЕВАСТОПОЛЕ

Здесь есть святыня, русская святыня,
Великих жертв, великой скорби край,
Но торжеством вещественным, гордыня,
Пред скорбью сей себя не величай.

Богатыря на поединок честный,
Рассчетливый враг вызвать не посмел,
На одного клич поднял повсеместный,
И на него ордами полетел.

Насильством враг венчал свою гордыню,
Над каменями победу одержал,
Он разгромил бездушную твердыню,
Но русский дух в паденьи устоял.

Здесь понесла свой тяжкий крест Россия;
Но этот крест - сокровище для нас;
Таятся в нем страданья нам родныя;
Страдал и Тот, Кто мир страданьем спас.

Сей крест облит великодушной кровью,
Прославлен он духовным торжеством,
И перед ним с сыновнею любовью,
Склоняемся мы набожным челом.

Целуем мы сии святыя раны,
Живыя мощи доблестных бойцов;
И пепел сей и мертвые курганы
Красноречивей всех похвальных слов.

На нас от сих развалин скорбью веет,
Но мужеством воспламеняет грудь,
И молча путник здесь благоговеет
И падших он дерзнет ли упрекнуть?

Нет, не кладбище здесь народной славы:
Из камней сих в сияньи восстает
Алтарь любви нетленный, величавый,
Отечества святыня и кивот.

Из рода в род помянем эти бои,
Вас, мученики, жертвы злой судьбы,
Вас, павшие, как падают герои
В последний час отчаянной борьбы.

Тень и твою, наш Царь многострадальный,
Встречаем мы средь славных сих могил,
Отселе грудь твою осколок дальный
Глубокой язвой смертно поразил.

Здесь за тебя и за Россию пали
Бойцы, которых Бог к себе призвал;
Под жгучей болью доблестной печали
И ты за них и за Россию пал.

Ты лепту внес в кровавую годину,
Твой каждый день был беспощадный бой,
И тихий одр, где встретил ты кончину,
Царь-богатырь, был Севастополь твой.

Здесь при тебе чета твоих героев,
С Корниловым Нахимов и при них
Весь светлый лик христолюбивых воев,
Которых прах лежит у стен родных.

Мир вам с небес, вам, труженникам битвы,
С венцом терновым славы на челе,
Вам вечныя и память и молитвы
В сердцах родных и на родной земле!

А ты, могучий град - теперь обломки,
Свои преданья набожно храни,
И тризною достойною потомки
Отпразднуют развалины твои!

Князь Вяземский


ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ...

Приветствуй тебя, опустошенный дом,
Завядшие дубы, лежащие кругом,
И море синее, и вас, крутыя скалы,
И пышный прежде сад, глухой и одичалый.
Усталым путникам, в палящий летний день,
Еще даешь ты, дом, свежительную тень,
Еще стоят твои поруганные стены,
Но сколько горестной я вижу перемены!
Едва лишь я вступил под твой знакомый кров,
Бросаются в глаза мне надписи врагов,
Рисунки грубые и шутки площадныя,
Где с наглым торжеством поносится Россия;
Все те же громкия, хвастливыя слова
Нечестное врагов оправдывают дело...

Вздохнув, иду вперед; мохнатая сова
Бесшумно с зеркала разбитого слетела,
Вот в угол бросилась испуганная мышь...
Везде обломки, прах; куда ни поглядишь,
Везде насилие, насмешки и угрозы -
А из саду в окно вползающия розы,
За мроморный карниз цепляясь там и тут,
Беспечно в красоте раскидистой цветут,
Как будто на дела враждебного народа
Набросить свой покров старается природа;
Вот ящерица здесь, меж зелени и плит,
Блестя как изумруд, извилисто скользит,
И любо ей играть в молчании могильном,
Где на пол солнца луч столбом ударил пыльным.

Но вот уж сумерки; вот постепенно мгла
На берег, на залив, на скалы налегла,
Все больше в небе звезд, в аллеях все темнее,
Душистее цветы, и запах трав сильнее;
На сломанном крыльце сижу я, полон дум -
Как тихо все кругом, как слышен моря шум!...

А. Толстой


НА ЧЕРНОМ МОРЕ

Отрадней сна, товарищь мой,
Мне побеседовать с тобой:
Сердитый вал к нам в люки бьет;
Фонарь скрипит над головой;
И тяжко стонет пароход,
Как умирающий больной.

Ты также ранен, как и я...
Но эти раны жгут меня,
И в то же время холодят:
Не спас меня хирурга нож!
Но ты меня моложе, брат, -
И ты меня переживешь.

Едва ли, впрочем, этот Крым,
И этот гул, и этот дым,
И эти кучи смрадных тел
Забудешь ты когда-нибудь,
Куда бы ты ни полетел
Душой и телом отдохнуть.

На лоне мира и любви
Ты вспомнишь - ужас! - ты в крови
Топтал товарищей своих,
Ты слышал их предсмертный хрип,
Ты, раненый, близ ран моих
Лежал, страдал и - не погиб.

Какой ценой, ты вспомнишь, брат,
Купили мы развалин ряд!
Для человеческих ушей
Гром неестественный гремел,
Когда мы лезли из траншей
На вал, скользя по грудам тел.

И одолели мы врага...
И замер крик... Едва нога
Француза перешла тот вал,
Где был когда-то их редут,
Вслед за громами вдруг настал
Как бы последний страшный суд.

Неслыханная тишина,
Тоски и ужаса полна,
Распространившаяся вдруг,
Казалось, говорила нам,
Что небеса пришли в испуг,
Что страшно даже мертвецам.

На камнях я, лишенный сил,
Лежал - и вот глаза раскрыл...
Молчанье скал, затихший гром -
Все было страшно так... Привстать
Хотелось... Голову с трудом
Я поднял - и хотел кричать...

Стена была обагрена...
Дым застилал, как пелена,
Небесный свод - и от земли
Тяжелый поднимался пар...
Вдали пылали корабли,
И отражал залив пожар.

Ликуйте, гордые умы!
Могилу храбрых взяли мы...
Коварной славы сладкий дым,
Ты горек нам, ты дорог нам!
Но - фимиам необходим
Кумиру и его жрецам.

Когда ты снова посетишь
Наш императорский Париж,
Смутит тебя победный крик,
Как пляска после похорон,
Как сумасшедшего язык,
Как смех, в котором слышен стон.

Пускай наш новый полубог
Вкушает славу!... Я б не мог...
Я для иного был рожден,
Иныя цели смел таить...
И был, как бурей, увлечен
Туда, где я не мог любить...

И где, казалось бы, не след
Мне умереть в чаду побед...
Но - умираю. Все, что я
Любил когда-то, в эту ночь
Как будто около меня
Стоит, и не отходит прочь.

Я вижу - вот моя семья...
Вот мать... Вот нежная моя
Подруга... дети... Боже мой!
А это кто? Иль это бред?
Какой-то призрак роковой -
В блестящей мантии скелет...

Ужели смерть?... Зачем она
Грозя кричит: "Пылай, война!
Враждуйте, племена всех стран!
Вот вам республика и трон,
И христианство и коран,
Мадзини и Наполеон!"

Скажи, что значу я пред ней,
Со всею гордостью моей?..
Ея десница мне на грудь
Легла, - и я, как тряпка, смят!
Освободи, брат! Дай вздохнуть!
Ага! Да ты уж умер, брат!

Я. Полонский


СОЛДАТСКАЯ ПЕСНЯ О СЕВАСТОПОЛЕ

Не веселую, братцы, вам песню спою,
Не могучую песню победы,
Что певали отцы в Бородинском бою,
Что певали в Очакове деды.

Я спою вам о том, как от южных полей
Поднималося облако пыли,
Как сходили враги без числа с кораблей
И пришли к нам и нас победили.

А и так победили, что долго потом
Не совались к нам с дерзким вопросом,
А и так победили, что с кислым лицом
И с разбитым отчалили носом.

Я спою, как, покинув и дом и семью,
Шел в дружину помещик богатый,
Как мужик, обнимая бабенку свою,
Выходил ополченцем из хаты.

Я спою, как росла богатырская рать,
Шли бойцы из железа и стали, -
И как знали они, что идут умирать,
И как свято они умирали!

Как красавицы наши сиделками шли
К безотрадному их изголовью,
Как за каждый клочек нашей русской земли
Нам платили враги своей кровью;

Как под грохот гранат, как сквозь пламя и дым,
Под немолчные, тяжкие стоны
Выходили редуты один за другим,
Грозной тенью росли бастионы, -

И одиннадцать месяцев длилась резня,
И одиннадцать месяцев целых
Чудотворная крепость, Россию храня,
Хоронила сынов ея смелых...

Пусть не радостна песня, что вам я пою,
Да не хуже той песни победы,
Что певали отцы в Бородинском бою,
Что певали в Очакове деды.


СЕВАСТОПОЛЬ

Я видел город, разоренный
Свинцом, каленым чугуном,
Могил рядами окруженный
И морем обнятый кругом.
Я был, где "братская могила"
Стоит торжественно-уныла
Над сотней тысяч жизней. Там
Конец отваги беспримерной...
А море плещет глухо, мерно
В ответ здесь пролитым слезам.

Я видел город возрожденный,
Со всплывшей стаей кораблей,
Их первым громом пробужденный
Глубокий сон морских зыбей.
Здесь видел смерти величанье
Я в храмах мраморных, а там
Погоню жизни по следам
Еще зиявшего страданья...
Но светлый город средь могил,
Но жизни пир, глушащий стоны,
Звучали эхом обороны
И дымом веяли кадил.

П. Ковалевский


СЕВАСТОПОЛЬ

Я помню: день румяный догорал,
От моря сыростью соленой потянуло,
К ногам моим скатился сонный вал
И в море вновь ушел без гула.
В померкшей синеве хладеющих небес
Зажглися звезды крупныя без счета,
И пала сладкая дремота
На голубой залив, на мачт недвижный лес...
Как грозно высилась - одна сплошная рана -
Над морем тень Малахова кургана!
Священный край! Сбылося, наконец,
То, что давно так душу волновало:
Вот я с тобой, - задумчивый певец...
И прошлое меня таинственно объяло..
Не красота твоих глубоких вод,
Не прелесть зорь, не нега ночи южной
Меня влекли... Нет, мой приход
Был полон радости недужной:
Хотелось плакать мне, припасть к земле сырой
Моими грешными устами,
Обняться с этими крестами
И прошептать: "О, родина! Я твой!
Прости, прости меня!" - А в сердце говорила
Так внятно надпись: "Братская могила!"

А. Жиркевич

ТАМ, ГДЕ НАГОРНЫЙ ВОЗДУХ ЧИЩЕ...

Там, где нагорный воздух чище,
Меж кипарисов и крестов,
Раскинулось пустынное кладбище.
Густая рать надгробий и крестов
Ревниво мир усопших охраняет
И смерти час живым напоминает.
О, сколько их, спасаяся, сюда,
К заветным берегам пристало,
Чтоб не вернуться никогда!..
Надежда робкая действительность скрывала;
Казались им вернее друга
Сосна в горах и солнце юга!
Какой насмешкою, средь мертвой тишины,
Доносится сюда и смех детей беспечный,
И аромат таврической сосны,
И моря ропот вековечный!...

А. Жиркевич


ПЕСНЬ СЕВАСТОПОЛЮ

Восстав от сна, идя ко сну,
В молитве, сердцем умиленный,
Что день тебя воспомяну,
Многострадалец нам священный!

Десница, ты забвенная будь,
Забвен будь весь состав мой бренный,
Когда забуду вспомянуть
Тебя, навеки незабвенный!

Из ада молний и громов,
Из пещи, триста раз расженной,
Где пали тысячи бойцов,
Богохранимо низведенный, -

Я, как сумею, пропою,
В поход готовясь замогильный, -
Песнь лебединую мою,
Тебе на славу, витязь сильный!

Из ничего родясь, ты взрос,
Огнем и жупелом крещенный,
Младенец в пеленах - колосс,
Разил толпы врагов надменных!

Возник из праха, а стоял
Скалой - грозой неодолимой;
Что час горел и не сгорал,
Наш адамант несокрушимый!

Самсона сильнаго сильней,
Средь беспрерывных битв кипучих,
Ты нынес честь России всей,
Один на раменах могучих!

Что день стригомый, обростал
Чрез ночь власами новой силы;
Громимый, громы сам метал
И супостатам рыл могилы!

Ты не стенами охранял
Святой залог: - его хранили
Грудь богатырская славян
Отчизна, Царь и Божьи силы!

Героев дивных породил
В своих твердынях скороспешных;
Европу, мир весь удивил
Величьем подвигов чудесных!

Многострадальный, изнемог
В борьбе жестокой, беспримерной;
Но, великан наш! - ты не лег,
Не пал, как Мец, Седан презренный!

Нет! Древним предкам подражая,
Достойный внук богатырей,
Ты лег костьми - и, погибая,
Не посрамил земли своей!

И сохранят бытописанья,
Потомкам дальным в образец,
Твои геройския страданья,
Равно-геройский твой конец!

Грядущий род воспомянет
Тебя крестом, мольбой; - а новый,
Наш юный род уже плетет
Венец бессмертия лавровый!

Царя, бессмертнаго делами.
Великий Сын венчать готов
Своими царскими руками
Героя и его сынов!

Воскресни, встань, подвижник велий,
По гласу Русскаго Царя!
Тебе "покой" мы "вечный" пели, -
Да воспоем тебе "ура!"

Протоиерей К. Дорошкевич


МОГИЛЫ ГЕРОЕВ...

Могилы героев, погибших в бою,
Пред вами колена сгибая,
В печальном раздумье я молча стою,
О всем, что прошло, вспоминая.

Кругом вас кровавыя волны текли,
Картечи и бомбы летали;
На верную смерть вы себя обрекли,
Но Крым дорогой отстояли.

Как дети Израиля, по морю шли,
Титанов твердыни слагали,
Терпели вы много для русской земли,
Безмерно и долго страдали.

Хвала вам, герои!... Как клад дорогой,
России вы честь сберегали,
И, помня обеты и долг свой святой,
Ни пяди земли не отдали.

Кн. Е. Горчакова


ПЕСНЯ РУССКИМ ВОИНАМ, РАНЕНЫМ В СЕВАСТОПОЛЕ

Защитники страны родной,
О вы, чья кровь лилась рекой
За Русь Святую нашу, -
Пусть голос наш к вам долетит:
Вас всех Москва благодарит
За кровь и жертву вашу!

Вы лихо, милые, дрались;
Вы в поле ратное неслись
Грозой на супостата;
За Севастопольской стеной
Держался грудью русский строй.
Спасибо вам, ребята!

Вся русская твердит семья:
Хвала и слава вам, друзья,
И многи, многи лета!
Хвала, солдатушки, вождям;
Они примером служат вам, -
Спасибо им за это!

Тебе спасибо, вождь седой:
Умен и тверд ты, - Бог с тобой;
Бог даст, нам Крым спасешь ты!
Да, жребий твой всех тяжелей:
Ты сторож русских рубежей,
За все ответ несешь ты!

От всей души спасибо вам,
Двум юным Царским Сыновьям,
Царевичам прекрасным!
С солдатом рядом вы в строю
Подвергли пулям грудь свою
С спокойствием бесстрастным.

Хвала вам, славные бойцы!
Вам, наши светы-молодцы,
Упавшим в жарком бое!..
Мольбой за вас мы чтим ваш прах,
И память вечную в сердцах
Вам сохраним, герои!

Корнилов храбрый, - ты тужил,
Что не довольно послужил
Царю, отчизне, Богу:
Утешься!.. Смертию честной
Другим сынам страны родной
Ты указал дорогу!

Свершить твой подвиг начатой
Не мог ты, воин удалой,
Наш Соймонов бесстрашный!
Ты в вражий стан как гром проник,
Твой нагулялся смелый штык
Средь битвы рукопашной!

В Царьграде две могилы есть
Двум Русским: их воздвигла честь.
Там Иогинов, Щелканов.
Передовые наши там
Легли угрозою врагам
В виду самих Балканов.

Когда-нибудь... Но что слова?....
Сегодня матушка-Москва
Вас чествует и славит;
Настанет день, придет пора, -
Она воскликнет вам ура!
С победой вас поздравит!

Вот вам, от имени Москвы,
Сердечный дар, чтоб были вы
И сыты и согреты!
Пусть вам Господь на Новый Год
Здоровье с счастьем пошлет
И многи, многи лета!

Графиня Ростопчина


МОЛИТВА ОБ ОПОЛЧЕНЦАХ

Заступница усердная
Молящейся Руси, -
Икона чудотворная,
Помилуй и спаси!
И прежде ополчалась Ты
За свой народ честной,
И в день победы ранена
Татарскою стрелой.
Опять на нас крамольныя
Идут орды врагов, -
В годину нам тяжелую
Будь щит наш и покров!
И в день, когда мы празднуем
Священный праздник Твой,
Опять Москва сбирается
В поход на жаркий бой,
Народным ополчением
На царский зов встает,
И в руку знамя бранное,
Перекрестясь, берет...
Благослови, Владычица,
И знамя, и бойцов,
Чтоб стаяли, чтоб сгинули
Пред нами тьмы врагов!
Велишь, - Аллы защитников
Смутит смертельный страх,
И нечестивых полчища
Рассыплются как прах!
Велишь, - и снова Русь Твоя
За веру постоит,
И православных воинов
Оружье победит!
Велишь, - Тобой хранимые,
Все здравы, спасены,
Вернутся невредимые
К нам братья и сыны!
Услышь, услышь, Владычица,
Молитву всей Руси!
Заступница усердная,
Помилуй и спаси!

Графиня Ростопчина


СЕСТРАМ КРЕСТОВОЗДВИЖЕНСКОЙ ОБЩИНЫ

Бог помощь вам, возлюбленныя наши,
Бог помощь вам в терпенье и трудах!
Пусть Ангелы Его, дела считая ваши,
Радеют в небесах о ваших головах.

Вы служите Ему не в келье монастырской,
За крепкою стеной обители святой. -
Нет! Вдохновенныя отвагой богатырской,
Как сестры, вы пошли за братьями в бой!

Вы, жены кроткия, застенчивыя девы,
Вы ужасам войны и смерти обреклись;
Где гибнут тысячи, где льется кровь, везде вы,
И свыклись с гибелью, и с кровью обжились.

Пусть лопнула картечь, пусть пуля свищет в уши,
Вы только креститесь, - и к страждущим скорей,
Их раны врачевать и подкреплять их души,
Спасти, иль проводить молитвой их своей.

Как женщины, вы нежны, сердобольны,
Но храбрым мужестом с героями равны;
Когда ваш взор и дух смущаются невольно, -
Вы теплой верою тотчас оживлены.

Больной и раненый, - все вас благославляет,
Все вас приветствует улыбкой и мольбой,
И на руках у вас спокойней умирает
Наш воин-мученик под вашею слезой.

Какой наградою почтит вас Русь святая?
За ваши подвиги какой хвалой воздать?
Немеет похвала...бессильна власть земная...
Не здесь, не нам вас награждать!

Один Господь оценит труд священный,
И жертву ваших дней, вдали друзей, родных, -
И там, на небесах, вас ждет венец нетленный,
Замена всех наград, всех почестей земных!

Графиня Ростопчина


ЧЕРНОМОРСКИМ МОРЯКАМ
(стихи, говоренные на обеде 25 февраля 1865 г., данном
московскими дамами защитникам Севастополя)

Ура, защитники России!..
Добро пожаловать в Москву!
У ней вы гости дорогие,
Про ваши подвиги святые
Давно уж чтит она молву.

Герои верности и веры, -
Вы, наши чудо-молодцы,
Затмили удалью без меры
Всех древних доблестей примеры,
Все бранной славы образцы.

Что Данциг, Сарагосса, Троя
Пред Севастополем родным?
Нет битв страшней, нет жарче боя...
Дыша в огне, вы гибли стоя
Под славным знаменем своим!

Пред Севастопольской осадой
Что слава всех осад других?
Когда пловучия армады
Таких несметных сил громады
Водили на врагов своих?

Двенадцать раз луна менялась,
Луна всходила в небесах, -
А все осада продолжалась,
И поле смерти расширялось
В облитых кровию стенах.

Четыре смены вражьей силы,
Четыре войска там легло, -
И безполезныя могилы
В волнах морских, в степи унылой,
В борьбе безвыходной нашло.

У них, у нас вождей любимых
Косила смерть, недуг сражал;
И много славных, много чтимых
Исчезло там, незаменимых, -
А Севастополь все стоял!

Но Господу угодно было
Свою Россию испытать:
Не мощь врагов нас победила,
Не длань их город сокрушила, -
Но Бог судил его отдать!

Честь спасена, - а с ней и слава,
И вам та честь принадлежит!
Своею памятью кровавой
Ваш Севастополь величавый
В скрижалях родины блестит!

Ура, защитники России!
Хлеб-соль вам наша будь в почете!
От сердца вам слова простыя
Мы скажем, гости дорогие:
Да здравствует Российский флот!...

Графиня Ростопчина


ГЕРОЯМ СЕВАСТОПОЛЯ

Вам глубокий от нас и поклон и почет,
Наша русская хлеб-соль с приветом,
Вы народа краса, Руси крепкий оплот,
Ваша слава гремит перед светом.

И встречаем мы здесь вас, гостей дорогих,
И гордимся присутсвием вашим,
И чего не доскажет смиренный мой стих,
Полным сердцем доскажется нашим.

Мы молились за вас, были с вами душой,
Как вы твердо пред смертью стояли,
И не день, и не час, - целый год роковой
Вы в лицо ей бесстрашно взирали...

Отдаленных потомков сыны затвердят
Имена ваши, славныя вечно,
От конца до конца ваших подвигов ряд
Пронесется молвой бесконечной.

Здесь же каждый из нас, и теперь и поздней,
С восхищеньем и гордостью скажет:
"Я их видел, героев, желанных гостей,"
и где видел, то место покажет.

Ю. Жадовская


НА РАЗВАЛИНАХ СЕВАСТОПОЛЯ

Как много тяжелых и сладостных дум,
Приводит на память затихнувший шум
Той битвы кровавой, что в жизни народной
Сказалась к отчизне любовью свободной!
Той битвы, что двинула русский народ,
Невидимой силою, быстро вперед.
Как путник, застигнутый страшной грозою,
Не зная приюта, с смиренной мольбою,
К Подателю благ обратиться спешит
И исповедь жизни греховной творит;
Так, славу купив дорогою ценою,
Мы сознали слабость и мощь за собою,
И, пыль многих лет отряхнувши долой,
Разумнее зажили жизнью иной.
Година страданий, утрат, разоренья,
Для Руси годиной была возрожденья;
Светильник нам жизненный новый зажгла,
Былыя невзгоды спалила до тла.
Не даром геройский народ потрудился,
Он славы и жизни свободной добился!
Не даром гром вражий нас страшно громил,
Заснувшия чувства он в нас пробудил.
Как пахарь на ниве трудится с любовью;
Так Русь обагрила сыновнею кровью
Утробу родной, плодотворной земли,
И всходы обильные скоро взошли.
Кровавой работы пора миновала,
Уборки посева забота настала!
И Русь не престанет плоды пожинать,
И пахарей-братьев в мольбах поминать!
Три царства на нас налетели грозою,
Но русский народ не с поникшей главою
Их встретил, а как богатырь-исполин
Померяться с ними явился один.
И год враги бились, его не сломали,
А дети-герои в бою возмужали.
Окрепли в годину той грозной войны,
Что создала славу родимой страны.
И Русь, на твердыне, войной разоренной,
Явилася миру страной обновленной!
Вперед жить России никто не мешай!
Но - вольному воля, спасенному рай!

Владимир Коссинский


БРАТСКИЯ МОГИЛЫ

В Крыму, где всюду смерть витала,
На бастионах, средь полей,
Россия много потеряла
Храбрейших, преданных детей!
Таланты, доблести и силы
Земле спасенной преданы
Друзьями: "братския могилы"
Могилы храбрых названы.
Прошли года; где схоронили
Героев падших, ныне там
Над их бессмертною могилой
Воздвигнут колоссальный храм.
Пройдут века; к местам священным
Потомок поздний наш придет,
И там, по надписям нетленным,
Былого истину прочтет.
Слезою чистой уваженья
Он память праотцов почтит,
И, полный чувств благоговенья,
С мольбой колена преклонит.
Поймет в тот миг, какая сила
Спасала Русь, - какой гранит!
И сколько каждая могила
В себе великаго хранит!

Вл. Коссинский


ХЕРСОНЕС

Печальней никогда не видел я руин.
Разрытые дома зияют, как могилы,
На пыльных насыпях растет бурьян унылый
И с ветром плачущим беседует один.
Ютится мох на дне разрушенной цистерны,
Низринут мавзолей и спит, как страж неверный.

И тихо меж руин бродил я, как больной;
Холодный страх в душе сменялся скорбью жгучей,
И наконец я стал над каменистой кручей,
Откуда даль открылась предо мной.
Жемчужные валы к подножью припадали
И, неутешные, метались и рыдали...

Меж тем закат разлил кровавые ручьи
На море зыбкое, - и тучек вереницы
Поднялись в глубь небес, как огненныя птицы,
И день им посылал последние лучи.
Проснулся колокол в беззвучном отдаленьи
И слил с рыданьем волн торжественное пенье.

Но вскоре отблеск роз на жемчуге волны
Стал быстро угасать. Кой-где огни блеснули,
Раскрылись небеса - и берега заснули.
Лишь пенистый прибой рыдал средь тишины,
Да у меня в душе молитвенно звучали
Аккорды нежные восторга и печали.

Н. Минский


БАКЛАН (отрывок)

Лежит близ моря Балаклава,
Едва приметный городок.
Домишек ряд убогих справа,
А слева, ясен и глубок,
Блестит залив, и молчалива
Вода зеркальная залива.
От шумных бурь, от ветров он
Утесом черным огражден.
И в час, когда тревоги полны,
На берег плещутся морской
И в скалы бьют седыя волны,
Спокойно спит залив безмолвный, -
В нем мир, затишье и покой.
Как и теперь, в былые годы
Спешили спрятаться сюда
Ширококрылыя суда
От бушевавшей непогоды,
И, говорят, с дружиной всей
Здесь был когда-то Одиссей.
Такой залив, по крайней мере,
По описанью, есть в Гомере.

И безмятежен, и счастлив,
Спит городок. Его строенья
Колеблет в блеске отраженья
Спокойно дремлющий залив.
Здесь вечно ясен свод небесный.
Под ним то жмутся вдоль холма,
То, сбившись улицею тесной,
Белеют низкие дома -
Их мир нарушен в кои веки.
От бурь житейских далеки,
Здесь невод сушат рыбаки,
Тут поселившиеся греки.
Хоть в незапамятные дни
Слыли пиратами они,
Теперь найти у них едва ли
Во всем селенье две пищали.
Зато окрестные холмы,
Очей веселье и отрада,
Покрыты гроздьем винограда.
Его зеленой бахромы
По длинным кольям вьются нити,
И виноградом и камсой
Здесь счастлив, гордый и босой,
Какой-нибудь грек Арванити.

И все здесь ясно быть могло б,
Когда б не старый, злой Циклоп:
Над безмятежной Балаклавой
Седой развалиной повис
Суровый замок. Смотрит вниз
Он с голых скал, гордясь кровавой
И полной смерти, прежней славой.
Глядит, как очи без ресниц,
Со стен высоких ряд бойниц,
И изумителен, и страшен
Вид уцелевших мшистых башен.
Из них особенно одна
И молчалива, и мрачна.
Она стоит всех прочих выше
Среди обломков и камней,
И у зубцов остаток крыши
Еще виднеется на ней.
Здесь генуэзец крепость эту
На страх врагам своим воздвиг,
И был на страже каждый миг
С рукой протянутой к стилету.
Когда спит замок в тьме ночной,
Чуть озаряемый луной,
Здесь рой мерещится видений, -
Бойцы, воинственныя тени,
Суровый лик и шлем стальной.
Глядит угрюмо на долину
Старинный замок с высоты,
И, мнится, странныя мечты
Во тьме слетают к исполину...
Но и при солнце, ярким днем,
Как будто тень лежит на нем.
Восход полдневнаго светила
Привык он сумрачно встречать,
И суеверия печать
Его руины заклеймила.
Седых легенд сложился ряд
О нем, как эхо давней славы,
Но неохотно говорят
О замке греки Балаклавы...

В. Шуф