КРЫМ В РУССКОЙ ПОЭЗИИ:
Таврида, Море и Южный берег

<<<   на главную
 

ЖЕЛАНИЕ

Кто видел край, где роскошью природы
Оживлены дубровы и луга,
Где весело шумят и блещут воды
И мирные ласкают берега,
Где на холмы, под лавровые своды,
Не смеют лечь угрюмые снега?
Скажите мне: кто видел край прелестный,
Где я любил, изгнанник неизвестный?

Златой предел, любимый край Эльвины!
Туда летят желания мои.
Я помню гор прибрежныя стремнины,
Прозрачных вод веселыя струи,
И тень, и шум, и красныя долины,
Где бедныя простых татар семьи,
Среди забот и с дружбою взаимной,
Под кровлею живут гостеприимной.

Все мило там красою безмятежной,
Все путника пленяет и манит,
Как в ясный день дорогою прибрежной
Привычный конь по склону гор бежит.
Повсюду труд веселый и прилежный
Сады татар и нивы богатит,
Холмы цветут, и в листьях винограда
Висит янтарь, ночных пиров отрада.

Все живо там, все там - очей отрада:
В тени олив уснувшия стада,
Вокруг домов решетки винограда,
Монастыри, селенья, города,
И моря шум, и говор водопада,
И средь валов бегущия суда,
И яркие лучи златого Феба,
И синий свод полуденнаго неба.

Приду ли вновь, поклонник муз и мира,
Забыв молву и жизни суету,
На берегах веселаго Салгира
Воспоминать души моей мечты?
И ты, моя задумчивая лира,
Ты, верная певица красоты,
Певица нег, изгнанья и разлуки,
Найдешь ли вновь утраченные звуки?

И там, где мирт шумит над тихой урной,
Увижу ль вновь, сквозь темные леса,
И своды скал, и моря блеск лазурный,
И ясныя, как радость, небеса?
Утихнут ли волненья жизни бурной?
Минувших лет воскреснет ли краса?
Приду ли вновь под сладостныя тени
Душой заснуть на лоне мирной лени?…

Пушкин

НЕРЕИДА

Среди зеленых волн, лобзающих Тавриду,
На утренней заре я видел Нереиду.
Сокрытый меж олив, едва я мог дохнуть:
Над ясной влагою полубогиня грудь
Младую, белую как лебедь, воздымала
И пену из власов струею выжимала...

Пушкин

РЕДЕЕТ ОБЛАКОВ ЛЕТУЧАЯ ГРЯДА

Редеет облаков летучая гряда.
Звезда печальная, вечерняя звезда!
Твой луч осеребрил увядшия равнины,
И дремлющий залив, и черных скал вершины.
Люблю твой слабый свет в небесной вышине:
Он думы разбудил уснувшия во мне.
Я помню твой восход, знакомое светило,
Над мирною страной, где все для сердца мило,
Где стройно тополи в долинах вознеслись,
Где дремлет нежный мирт и темный кипарис,
И сладостно шумят таврическия волны.
Там некогда в горах, сердечной думы полный,
Над морем я влачил задумчивую лень,
Когда на хижины сходила ночи тень
И дева юная во мгле тебя искала
И именем своим подругам называла.

Пушкин

БАХЧИСАРАЙСКИЙ ФОНТАН (Отрывок)

Поклонник муз, поклонник мира,
Забыв и славу, и любовь,
О, скоро вас увижу вновь,
Брега веселые Салгира!
Приду на склон приморских гор,
Воспоминаний тайных полный,
И вновь таврические волны
Обрадуют мой жадный взор.
Волшебный край, очей отрада!
Все живо там: холмы, леса,
Янтарь и яхонт винограда,
Долин приютная краса,
И струй, и тополей прохлада -
Все чувство путника манит,
Когда, в час утра безмятежный,
В горах, дорогою прибрежной,
Привычный конь его бежит,
И зеленеющая влага
Пред ним и блещет, и шумит
Вокруг утесов Аю-Дага...

Пушкин

ИЗ ПУТЕШЕСТВИЯ ОНЕГИНА

Воображенью край священный:
С Атридом спорил там Пилад,
Там закололся Митридат,
Там пел Мицкевич вдохновенный
И посреди прибрежных скал
Свою Литву воспоминал.

Прекрасны вы, брега Тавриды,
Когда вас видишь с корабля
При свете утренней Киприды,
Как вас впервой увидел я;
Вы мне предстали в блеске брачном:
На небе синем и прозрачном
Сияли груды ваших гор;
Долин, деревьев, сел узор
Разостлан был передо мною.
А там, меж хижинок татар...
Какой во мне проснулся жар!
Какой волшебною тоскою
Стеснялась пламенная грудь!
Но, муза! Прошлое забудь.

Пушкин

ТАВРИДА

Друг милый, ангел мой, сокроемся туда,
Где волны кроткия Тавриду омывают,
И Фебовы лучи с любовью озаряют
Им древней Греции священныя места!
Мы там, отверженные роком,
Равны несчастьем, любовию равны,
Под небом сладостным полуденной страны
Забудем слезы лить о жребии жестоком,
Забудем имена фортуны и честей.
В прохладе ясеней, шумящих над морями,
Где кони дикие стремятся табунами
На шум студеных струй, кипящих под землей,
Где путник с радостью от зноя отдыхает
Под говором древес, пустынных птиц и вод,
Там, там нас хижина простая ожидает,
Домашний ключ, цветы и сельский огород.
Последние дары фортуны благосклонной,
Вас пламенны сердца приветствуют стократ!
Вы краше для любви и мраморных палат
Пальмиры севера огромной!..

Батюшков

БЛИЗ БЕРЕГОВ

В широком пурпуре Авроры
Восходит солнце. Предо мной
Тавриды радужныя горы
Волшебной строятся стеной.
Плывем. Все ближе берег чудный,
И ряд заоблачных вершин
Все ближе. У кормы дельфин
Волной играет изумрудной
И прыщет искрами вокруг.
Вот пристань! - Зноем дышит юг.
Здесь жарко-сладок воздух чистый,
Огнем и негой разведен,
И как напиток золотистый
Из чаши неба пролит он. -
Там - в раззолоченном уборе
Границ незнающее море
С небесной твердью сведено,
А тут - к брегам прижаться радо,
И, только именем черно,
Слилось, лазурное, оно
С зеленым морем винограда.
К громадам скал приник залив,
И воды трепетныя млеют,
И, рощи лавров отразив,
Густыя волны зеленеют.

Бенедиктов

НА ЮЖНОМ БЕРЕГУ

Природа здешняя светла,
Пышна, кудрява, лучезарна.
Как прелесть женская - мила,
И как прелестница - коварна;
Полна красот, со всех сторон
Блистает и язвит - злодейка;
В руинах дремлет скорпион;
В роскошных злаках вьется змейка;
В зеленых локонах кустов
Шипы таятся, иглы скрыты,
И между стеблями цветов
Пропущен стебель ядовитый.
А знойный воздух сей, огнем
В уста втекающий, как лава...
Невидимо разлита в нем
Соблазна тайнаго отрава:
Вдыхая в грудь его струи,
Я вспомним сон своей любви -
Тяжелый сон! - Зачем любовью
Здесь дышит все? - зайдет ли день -
Край неба весь нальется кровью,
И соблазнительная тень
На холмы ляжет: из-за Понта,
Округлена, раскалена,
Восстав, огромная луна
Раздвинет обруч горизонта
И выплывет, и разомкнет
Свои прельстительныя очи...
Она, бывало, перечтет
Мне все недостанныя ночи,
Напомнит старыя мечты,
Страстей изломанных картину
И все, за что бы отдал ты,
Скиталец, жизни половину.
Какой томительный упрек,
Бывало, мне на сердце ляжет,
Когда луна мне томно скажет:
Страдай! Томись! Ты одинок.

Бенедиктов

ОРИАНДА

Прелесть и прелесть! Вглядитесь:
Сколько ея на земле!
Шапку долой! Поклонитесь
Этой чудесной скале!
Зеленью заткан богатой
Что за роскошный утес,
Став здесь твердыней зубчатой,
Плечи под небо занес!
Но извините: с почтеньем
Сколько ни кланяйтесь вы -
Он не воздаст вам склоненьем
Гордой своей головы -
Нет! - но услужит вам втрое
Пышным в подножье ковром,
Тенью прохладной при зное,
Водных ключей серебром.
Гордая стать - не обида:
Пусть же, при благости тверд,
Дивный утес твой, Таврида,
Кажется смертному горд!
Вспомним: средь зал благовонных,
В свете над лоском полов,
Мало-ль пустых, безпоклонных,
Вздернутых кверху голов?
Тщетно бы тени и крова
Ближний от них тут искал;
Блещут, но блещут сурово
Выси живых этих скал.

Бенедиктов

АЛУПКА

В рощах ненаглядных
Здесь чертог пред вами.
Камень стен громадных
Весь увит цветами:
Но столбам взбегают,
По карнизам вьются,
Мрамор обнимают,
К позолоте жмутся;
Расстилаясь тканью,
Съединя все краски,
Расточают зданью
Женственныя ласки.
Ласки, пав на камень,
Пропадают даром:
Из него жар-пламень
Выбьешь лишь ударом.
Так-то и на свете
Меж людьми ведется:
Прелесть в пышном цвете
Часто к камню жмется;
Цвет, что всех милее,
Нежен к истукану;
Ластится лилея
К пню или чурбану.
Тут хоть камень глаже
Щеголя причесан:
Там - посмотришь - даже
Пень тот неотесан.

Бенедиктов

НОЧЬ В КРЫМУ

Помнишь - лунное мерцанье,
Шорох моря под скалой,
Сонных листьев колыханье
И цикады стрекотанье
За оградой садовой?

В полумгле нагорным садом
Шли мы - лавр благоухал,
Грот чернел за виноградом,
И бассейн под водопадом
Переполненный звучал.

Помнишь - свежее дыханье,
Запах розы, говор струй -
Всей природы обаянье
И невольное слиянье
Уст в нежданный поцелуй?

Эта музыка природы -
Эта музыка души
Мне в иные злые годы,
После бурь и непогоды,
Ясно слышались в тиши.

Я внимал - и сердце грелось
С юга веющим теплом;
Легче верилось и пелось;
Я внимал, и мне хотелось
Этой музыки во всем.

Полонский

НАД НЕПРИСТУПНОЙ КРУТИЗНОЮ

Над неприступной крутизною
Повис туманный небосклон;
Там гор зубчатою стеною
От юга север отделен.
Там ночь и снег; там, враг веселья,
Седой зимы сердитый бог
Играет вьюгой и метелью,
Ярясь, уста примкнул к ущелью
И воет в их гранитный рог.
Но здесь благоухают розы,
Бессильно вихрем снеговым
Сюда он шлет свои угрозы,
Цветущий берег невредим.
Над ним весна младая веет,
И лавр, Дианою храним,
В лучах полудня зеленеет
Над морем вечно голубым.

Граф А. Толстой

КЛОНИТ К ЛЕНИ ПОЛДЕНЬ ЖГУЧИЙ

Клонит к лени полдень жгучий,
Замер в листьях каждый звук,
В розе пышной и пахучей,
Нежась, спит блестящий жук;
А из камней вытекая,
Однозвучен и гремуч,
Говорит, не умолкая,
И поет нагорный ключ...

Граф А. Толстой

ТЫ ПОМНИШЬ ЛИ ВЕЧЕР...

Ты помнишь ли вечер, как море шумело,
В шиповнике пел соловей,
Душистыя ветки акации белой
Качались на шляпе твоей?
Меж камней, обросших густым виноградом,
Дорога была так узка;
В молчаньи над морем мы ехали рядом,
С рукою сходилась рука!
Ты так на седле нагибалась красиво,
Ты алый шиповник рвала;
Буланой лошадки косматую гриву
С любовью ты им убрала;
Одежды твоей непослушныя складки
Цеплялись за ветви, а ты
Беспечно смеялась - цветы на лошадке,
В руках и на шляпе цветы.
Ты помнишь ли рев дождевого потока
И пену, и брызги кругом?
И как наше горе казалось далеко,
И как мы забыли о нем!

Граф А. Толстой

ГДЕ СВЕТЛЫЙ КЛЮЧ...

Где светлый ключ, спускаясь вниз,
По серым камням точит слезы,
Ползут на черный кипарис
Гроздами пурпурныя розы.
Сюда когда-то, в жгучий зной,
Под темнолиственные лавры,
Бежали львы на водопой
И буропегие кентавры;
С козлом бодался здесь сатир,
Вакханки с криками и смехом
Свершали виноградный пир,
И хор тимпанов, флейт и лир
Сливался шумно с дальним эхом.

На той скале Дианы храм
Хранила девственная жрица,
А здесь, над морем, по ночам
Плыла богини колесница...
Но уж не та теперь пора;
Где был заветный лес Дианы,
Там слышны звуки топора,
Грохочат вражьи барабаны;
И все прошло, нигде следа
Не видно Греции счастливой:
Без тайны лес, без плясок нивы,
Без песней пестрыя стада
Пасет татарин молчаливый...

Граф А. Толстой

СОЛНЦЕ ЖЖЕТ, ПЕРЕД ГРОЗОЮ...

Солнце жжет; перед грозою
Изменился моря вид;
Засверкал меж бирюзою
Изумруд и малахит.

Здесь на камне буду ждать я,
Как, вздымая корабли,
Море бросится в объятья
Изнывающей земли,

И, покрытый пеной белой,
Утомясь, влюбленный бог
Снова ляжет, онемелый,
У твоих, Таврида, ног.

Граф А. Толстой

В СТРАНЕ, ГДЕ ЯСНЫМИ ЛУЧАМИ...

В стране, где ясными лучами
Живее блещут небеса,
Есть между морем и горами
Земли роскошной полоса.
Я там бродил, и дум порывы
Невольно к вам я устремлял,
Когда под лавры и оливы
Главу тревожную склонял.
Там часто я, в разгуле диком,
Широко плавая в мечтах,
Вас призывал безумным кликом -
И эхо вторило в горах.
О вас я думал там, где влага
Фонтанов сладостных шумит,
Там, где гиганта-Чатырдага
Глава над тучами парит,
Там, где по яхонту эфира
Гуляют вольные орлы,
Где путь себе хрусталь Салгира
Прошиб из мраморной скалы. -
Там средь природы колоссальной,
На высях гор, на ребрах скал,
Оставил я свой след печальный
И ваше имя начертал, -
И после - из долин метались
Мои глаза на высоты,
Где мною врезаны остались
Те драгоценные черты:
Оне в лазури утопали,
А я смотрел издалека,
Как солнца там лучи играли
Или сливались облака.

Блеснет весна иного года
И, может быть, в счастливый час,
Тавриды светлая природа
В свои объятья примет вас.
Привычный к высям и оврагам
Над дальней бездной, в свой черед,
Татарский конь надежным шагом
Вас в область молний вознесет -
И вы найдете те скрижали,
Где, проясняя свой удел
И сердца тайныя печали,
Я ваше имя впечатлел.
Быть может - это начертанье -
Скалам мной вверенный залог -
Пробудит в вас воспоминанье
О том, кто вас забыть не мог...

Но я боюсь: тех высей темя
Обвалом в бездну упадет,
Или завистливое время
Черты заветныя сотрет,
Иль, кроя мраком свод лазури
И раздирая облака,
Изгладит их ревнивой бури
Неотразимая рука, -
И не избегну я забвенья,
И скрыта в прахе разрушенья,
Заветной надписи лишась,
Порой под вашими стопами
Малькнет неузнанная вами
Могила дум моих об вас.

Бенедиктов

ЧЕРНОЕ МОРЕ

Зубчатый Ай-Петри синеет во мгле.
Один я стою на прибрежной скале.
Далеко, широко, в раздольном просторе,
Лежишь предо мною, ты, Черное море!
Как полог лазурный, навис над тобой
Безбрежнаго неба покров голубой.
Облитое солнцем, как зеркало, гладко,
Ты, кажется, дремлешь так тихо, так сладко.
Стою и любуюсь лазурью твоей! -
За что же ты черным слывешь у людей?...
Нет, грозное имя ты носишь напрасно,
Черно ты в день черный, в день ясный ты ясно.
Ты бурно, ты страшно тогда лишь, когда
Борьбы с ураганом придет череда;
Когда, весь одетый в громовыя тучи,
Он дерзко нарушит покой твой могучий...

Розенгейм

МЕСЯЧНАЯ НОЧЬ

Там высоко в звездом море,
Словно лебедь золотой,
На безоблачном просторе
Ходит месяц молодой,

Наш красавец ненаглядный,
Южной ночи гость и друг;
Все при нем, в тени прохладной,
Все затеплилось вокруг:

Горы, скаты их, вершины,
Тополь, лавр и кипарис
И во глубь морской пучины
Выдвигающийся мыс.

Все мгновенно просветлело -
Путь и темные углы,
Все прияло жизнь и тело,
Все воскреснуло из мглы.

С негой юга сны востока,
Поэтические сны,
Вести, гости издалека,
Из волшебной стороны, -

Все для севернаго сына
Говорит про мир иной;
За картиною картина,
Красота за красотой:

Тишь и сладость неги южной,
В небе звездный караван,
Здесь струей среброжемчужной
Тихо плачущий фонтан.

И при месячном сияньи,
С моря, с долу, с высоты
Вьются в сребреном мерцаньи
Тени, образы, мечты.

Новых чувст и впечатлений
Мы не в силах превозмочь:
Льешься чашей упоений,
О, таврическая ночь!

Вот татарин смуглолицый
По прибрежной вышине,
Словно всадник из гробницы
Тенью мчится на коне, -

Освещенный лунным блеском,
Дико смотрит на меня,
Вдруг исчез! И море плеском
Вторит топоту коня.

Здесь татарское селенье:
С плоской кровлей низкий дом
И на ней, как привиденье,
Дева в облаке ночном;

Лишь выглядывают очи
Из накинутой чадры,
Как зарницы темной ночи
В знойно-летние жары.

Князь Вяземский

МОРЕ

Опять я слышу этот шум,
Который сладостно тревожил
Покой моих ленивых дум,
С которым я так много прожил
Бессонных, памятных ночей,
И слушал я, как плачет море,
Чтоб словно выплакать все горе
Из глубины груди своей.

Не выразит язык земной
Твоих рыдающих созвучий,
Когда, о море, в тьме ночной
Раздастся голос твой могучий!
Кругом все тихо! Ветр уснул
На возвышеньях Аю-Дага;
Ни человеческого шага,
Ни слов людских не слышен гул.

Дневной свой подвиг соверша,
Земля почила после боя;
Но бурная твоя душа
Одна не ведает покоя.
Тревожась внутренней тоской,
Томясь неведомым недугом,
Как пораженное испугом,
Вдруг вздрогнув, ты подъемлешь вой.

Таинствен мрак в ночной глуши,
Но посреди ея молчанья
Еще таинственней души
Твоей, о море, прорицанья!
Ты что-то хочешь рассказать
Про таинства природы вечной
И нам волною скоротечной
Глубокий смысл их передать.

Мы внемлем чудный твой рассказ,
Но разуметь его не можем;
С тебя мы не спускаем глаз
И над твоим тревожным ложем
Стоим, вперяя жадный слух:
И чуем мы, благоговея,
Как мимо нас, незримо вея,
Несется бездны бурный дух!..

Князь П. Вяземский

ВОЗВРАЩАЯСЬ ИЗ КОРЕИЗА

Усеяно небо звездами,
Чудно те звезды горят,
И в море златыми очами
Красавицы с неба глядят;

И зеркало пропасти зыбкой
Купает их в лоне своем
И, вспыхнув их яркой улыбкой,
Струится и брызжет огнем.

Вдоль моря громады утесов
Сплотились в единый утес:
Над ними колосс из колоссов
Ай-Петри их всех перерос.

Деревья, как сборище теней,
Воздушно толпясь по скалам,
Под сумраком с горных ступеней
Кивают задумчиво нам.

Тревожное есть обаянье
В сей теплой и призрачной мгле;
И самое ночи молчанье
Несется, как песнь, по земле.

То негой, то чувством испуга
В нас сердце трепещет сильней;
О ночь благодатного юга!
Как много волшебнаго в ней!..

Князь Вяземский

ВДОЛЬ ГОРЫ, ПОРОСШЕЙ ЛЕСОМ...

Вдоль горы, поросшей лесом,
Есть уютный уголок:
Он под ветвяным навесом
Тих и свеж, и одинок;

Приютившися к ущелью,
Миловидный Кореиз,
Здесь над морем колыбелью
Под крутой скалой повис.

И с любовью, с нежной лаской
Ночь, как матерь, в тихий час
Сладкой песнью, чудной сказкой
Убаюкивает нас.

Сквозь глубокое молчанье,
Под деревьями, в тени
Слышны ропот и журчанье:
С плеском падают струи.

Этот говор, этот лепет
В вечно-льющихся струях
Возбуждает в сердце трепет
И тоску о прошлых днях.

Улыбалась здесь красиво
Ненаглядная звезда,
К нам слетевшая на диво
Из лазурнаго гнезда.

Гостья в блеске скоротечном
Ныне скрылася от нас,
Но в святилище сердечном
Милый образ не угас.

Князь Вяземский

ЛИВАДИЯ

Отчего красою новой
Улыбается нам день,
Свеяв с тверди бирюзовой
И последней тучки тень?
Отчего он так светлеет?
Отчего еще нежней
Нас лобзает, нас лелеет
Теплой ласкою своей?

Отчего так благосклонно
И так празднично глядят
Море, берег благовонный
И его роскошный сад?
Отчего так солнце блещет,
Златом даль озарена,
И так радостно трепещет
Моря синяя волна?

В этот день, всех дней прекрасней,
И земля, и небеса,
Отчего еще согласней
В песнь сливают голоса?
Отчего везде так мило
Чье-то имя слышно нам,
И молитва, как кадило,
Свой возносит фимиам?

В уголок сей безмятежный
Отчего наш тайный враг -
Пресыщенье, неизбежный
Спутник всех житейских благ,
Не помыслит, не посмеет
Заглянуть за наш порог,
И затихнув, здесь немеет
Шум заботливый тревог?

Древний мир очарованья
Ныне вновь помолодел;
Словно в первый день созданья
Юной жизнью он расцвел;
Непочатый самовластьем
Разрушительных веков,
Юным блеском, юным счастьем,
Свежей зеленью цветов,

Он увенчан, опоясан
Он жемчужною волной,
Свод небес над ним так ясен,
Да и сам он - рай земной.
Отчего, с природой дружно,
На кого ни погляди,
Все сердца горят так южно
В нашей северной груди?..

Оттого здесь все так живо
Блещет праздничной красой,
Что встречаем день счастливый
Годовщины дорогой.
В этот день у колыбели
Ангел жизни предстоял,
И младенцу к светлой цели
Светлый путь он указал.

С возрастающей надеждой
Предсказание сбылось,
И под царственной одеждой
Сердце чистое зажглось.
Кроткий дух благоволенья
Возлелеял и развил
Все души ея движенья
И весь строй душевных сил.

Жизнь согрела и богато
Принесла дары свои,
Все, что благо, все, что свято,
Ей знакомо, ей сродни.
Не страшась завоеванья
Для других враждебных лет,
Свежестью благоуханья
В ней роскошен жизни цвет.

Ей к лицу и багряница,
Но еще она милей,
Если прячется царица
В женской прелести своей.
В светлом праздничном уборе
Оттого здесь небеса,
Горы, голубое море
И душистые леса.

Все, ревнуя друг пред другом,
Расточают блеск и тень,
Чтоб отпраздновать всем югом
Этот радостный нам день!

Князь Вяземский

СЛУХУ МИЛЫЕ НАЗВАНЬЯ...

Слуху милые названья,
Зренью милые места!
Светлой цепью обаянья
К вам прикована мечта.

Вот Ливадия, Массандра!
Благозвучныя слова!
С древних берегов Меандра
Их навеяла молва.

Гаспра тихая! Красиво
Расцветающий Мисхор!
Орианда, горделиво
Поражающая взор!

Живописнаго узора
Светлый, свежий лоскуток -
Кореиз, звездой с Босфора
Озаренный уголок!

Солнце, тень, благоуханье,
Гор Таврических краса,
В немерцающем сиянье
Голубыя небеса!

Моря блеск и тишь, и трепет!
И средь тьмы и тишины
Вдоль прибрежья плач и лепет
Ночью плещущей волны!

Поэтической Эллады
Отголоски и залог,
Мира, отдыха, услады,
Пристань, чуждая тревог!

Здесь, не знаяся с ненастьем,
Жизнь так чудно хороша,
Здесь целебным, чистым счастьем
Упивается душа.

С нашим чувством здесь созвучней
Гор, долин, лесов привет,
Нам их таинства сподручней,
Словно таинства в них нет.

Здесь нам родственным наречьем
Говорит и моря шум;
С детским здесь простосердечьем
Умиляется наш ум.

И с природою согласно
Свежесть в мыслях и мечтах,
Здесь и на сердце так ясно,
Как в прозрачных небесах.

Князь Вяземский

ОРИАНДА

Море яркою парчою
Расстилается внизу,
То блеснет златой струею,
То сольется в бирюзу,

В изумруд и в яхонт синий,
В ослепительный алмаз;
Зыбью радужной пустыни
Не насытит жадный глаз.

И пред морем, с ним сподручно,
Морем зелень разлилась,
И растительностью тучной
Почва пышно убралась.

Там, где стелется веранда,
Где гора дает оплот,
Забелелась Орианда,
Как серебряный чертог.

И над ним сапфирной крышей
Развернулся неба свод;
Воздух здесь струится тише,
И все тише ропот вод.

Как твердыня, скал громада
Уперлася в полукруг,
И охрана и ограда
От напора зимних вьюг.

Знать, здесь громы рокотали
И огнем своих зарниц
Гор осколки разметали
С этих каменных бойниц.

Средь прохлады и потемок
Древ, пресекших солнца свет,
Допотопных гор потомок,
Камень - древний домосед -

Весь обросший серым мохом,
На красу картин живых,
Как старик глядит со вздохом
На красавиц молодых.

На скале многоголовной
Освященьем здешних мест,
Водружен маяк духовный -
Искупительный наш крест.

Чуть завидя издалече
Это знаменье, моряк.
Ободрясь благою встречей,
Совершает крестный знак.

И скитальцам в бурном море,
И житейских волн пловцам,
В дни попутные и в горе,
Крест и вождь и светоч там.

Князь Вяземский

ТУМАНОВ МЛЕЧНЫХ ПОКРЫВАЛО...

Туманов млечных покрывало
Долины, горы, небеса
И необъятные леса
Ревнивым облаком скрывало.
Но вдруг безжизненная мгла,
Как исполинская завеса,
Разорвалась и поплыла....
Открылся мир прекрасней грезы,
И засинели небеса,
Как благодарственные слезы,
На розах вспыхнула роса.
И мягкий свет упал на долы,
На берег с пеною валов,
На скалы - вечные престолы,
Жилища царственных орлов.
Уж море теплое дышало
И, торжествуя, предо мной
До края неба трепетало
Своей воздушной синевой.

Мережковский

ЭЛЕГИЯ

На скалы, на холмы глядят без ненагляденья;
Под каждым деревом искать успокоенья;
Питать бездействием задумчивость свою;
Подслушивать в горах журчащую струю,
Иль звонкое о брег плесканье океана;
Под зыбкой пеленой вечерняго тумана
Взирать на облака, разбросаны кругом
В узорах и в цветах и в блеске золотом, -
Вот жизнь моя в стране, где кипарисны сени,
Средь лавров возростя, приманивают к лени,
Где хижины татар венчает виноград,
Где роща каждая есть благовонный сад.

В. Туманский

ПОД НЕБЕСАМИ ЮГА

Вот он, южный берег Крыма!
Я, на этом берегу
Набираясь впечатлений,
Их как скряга берегу.

Эта чудная природа
Никогда не надоест.
Что за бархатныя ночи
При сияньи ярких звезд!

Что за воздух, что за небо,
Золотистое с утра!
Восклицательные знаки
Так и просятся с пера.

Что за блеск! К нему доныне,
Право, глаз мой не привык...
Кто здесь скажет, что на солнце
Пятна есть, тот - клеветник.

В окна днем я вижу море,
Ночью море слышу я:
Вечно ропщет и сверкает
Волн стальная чешуя.

Полный неги и дремоты,
Иногда в полдневный зной
Не струится воздух, скован
Непробудной тишиной;

В неподвижности ленивой
Спят долины и леса,
И жужжащих насекомых,
Птиц стихают голоса.

Только морю незнакома
Опьяняющая лень:
Гул прибоя и отбоя
Не смолкает ночь и день.

Д. Минаев

НА ИСХОДЕ ЛЕТА В ЯЛТЕ...

На исходе лета в Ялте
Слишком шумно, слишком модно,
И искать уединенья
Там, конечно, очень трудно.

Только сменит вечер ясный
Зной томительного дня,
Просыпается движенье, -
Грохот, звон и беготня.

Слышны смех и женский говор
На террасах и балконах;
Скачет публика в колясках,
В шарабанах, в фаэтонах.

То промчится кавалькада...
Лиц, фигур, нарядов смесь.
А туда, на берег моря,
Высыпает город весь.

Тут найдем разнообразье,
Пестроту калейдоскопа,
Тут лицом к лицу с Востоком
Часто сходится Европа.

Тут мы встретим иностранцев,
Киевлян, костромичей,
Снобсов с Невскаго проспекта
И с Арбата москвичей,

Из Берлина офицеров,
Моряков с британской шкуны,
Счастья баловней, живущих
Под охраною фортуны.

И, пока не разразилась
Над счастливцами гроза,
На большой дороге жизни
Пыль пускающих в глаза.

Д. Минаев

О, ХУДОЖНИК, ЕСЛИ ВЗЯЛ ТЫ...

О, художник, если взял ты
В руки посох пилигрима,
Чтоб узнать красоты Крыма,
Убежим из модной Ялты.

В горы, дальше от движенья...
В тридцати верстах от шумной
Суеты ея безумной
Есть татарское селенье.

Не далась ему известность,
Об Алуште не кричали,
Но в Крыму найдем едва ли
Привлекательнее местность.

Оглянись! Здесь воздух чище,
Живописней вид - не так ли?
По горе гнездятся сакли,
С плоской кровлею жилища,

И сбегают горной кручей
Вниз, туда, где спит долина.
Слева - горы и вершины
Чатырдага: сизой тучей

Как чалмой она обвита;
Справа - море вечно плещет,
И под всей картиной блещет,
С горизонта до зенита,

Неба купол бирюзовый.
Сколько зелени и блеска!
Там, в листве садов, как резко
Выделяется сурово

Кипарис!.. А великаны,
Эти тополи, упрямо
Словно в небо рвутся прямо,
Как зеленые фонтаны.

Тишина кругом. Порою,
Грянет выстрел отдаленный,
И орел, им пробужденный,
Пролетает над горою.

Д. Минаев

ПЛОСКИЙ БЕРЕГ...

Плоский берег. В час купанья
Всюду видны, здесь и там,
Разноцветные костюмы
В море плавающих дам.

Тут и дети, как амуры,
С криком плещутся, шалят;
Вот с горы, в покрове белом
С головы до самых пят,

Сходит к морю молодая
Мусульманка, словно тень
В белом саване. На небе
Тихо гаснет алый день

И румянит профиль горных,
Светом залитых, вершин.
Чу! К молитве правоверных
Призывает муэдзин;

А вдали, в волнах, дельфины,
Эти клоуны морей,
Кувыркаются, играют
В дикой резвости своей.

Д. Минаев

ЧУДНЫЙ КРАЙ

Чудный край! Здесь бьется сердце
Так отзывчиво, так чутко...
Почему же нам на юге
Хорошо, но как-то жутко?

Почему нас раздражает
Ранним утром, в час заката,
Эта праздничная роскошь
Красок, света, аромата,

Это небо, постоянно
Голубое, вздохи моря?
Или так сильна привычка,
Неотвязная, как горе,

Та привычка роковая
К вечным сумеркам, к туманам,
К бесконечному простору
Наших нив и к тем полянам,

Где не видят люди солнца
Иногда по полугоду,
Где мы грустною любовью
Любим грустную природу?..

Там, на севере далеком,
Мы слились с другою сферой,
Мы привыкли к серым тучам,
К серым будням, к жизни серой,

И ликующия краски,
Блеск и вечный праздник юга
Будят в нас невольный трепет
Изумленья и испуга.

Д. Минаев

НОЧЬ В ЯЛТЕ

Под покровом южной ночи
Чутко дремлет пышный сад...
Звезд мерцающия очи
В море Черное глядят...

Лавр, магнолии, гранаты,
Кипарисы, ряд мимоз -
Темной негою объяты...
Сладок запах тубероз...

Море тихо...чуть лишь дышит,
Озаренное луной,
Чуть у берега колышет
Серебристою волной...

Гладь безбрежная уснула
В забытьи полночных грез...
Небо ль в море потонуло?..
Море с небом ли слилось?..

В волнах - месяца сиянье
И лучей его игра:
Блеск алмазов, трепетанье,
Переливы серебра...

Гор могучих силуэты
И вершины скал седых
Светом призрачным одеты...
Воздух влажен, тепел, тих!...

Каприфолии и розы
Ароматом обдают...
Над душой витают грезы -
И сверчки поют, поют!..

Гармонических созвучий
Вся душа моя полна...
А в мелодии певучей
Что-то шепчет все волна...

Е. П. Львова

СВЕТАЕТ...НАД МОРЕМ, ПОД ПОЛОГОМ ТУЧ...

Светает... Над морем, под пологом туч,
Лазурное утро светлеет;
Вершины байдарских причудливых круч
Неясно и мягко синеют.

Как зерколо - море... Не плещет прибой...
Под легкой фатою тумана,
В ущельях, где сумрак теснится ночной,
Еще и прохладно и рано...

Но с каждой минутой в рассветных лучах
Яснеют и берег, и море...
Как чудны здесь, в этих зеленых горах,
Весенния свежия зори!..

И. Бунин

НА МОРСКОМ БЕРЕГУ, НА СКАЛЕ...

На морском берегу, на скале,
С непонятною грустью во взоре,
Я сидел и глядел, как во мгле
Утопало туманное море;
Я глядел как внизу, подо мной,
Далеко от прибрежья, во мраке,
Чуть мерцающей тусклой звездой
Засветил огонек на маяке...

И дождался прилива... Пока
Возрастал его шум отдаленный,
Охватил меня страх - и тоска
Завладела душою смущенной...
Но потом из-за темных зыбей
Свежий ветер поплыл над волнами,
Стал прибой величавей, ровней,
Стал торжественней шум над волнами.

И в душе необъятной волной
Разросталося чувство свободы,
Словно ближе стал чуять душой
Я величье и тайны природы...
И всю ночь на пустынной скале
Я сидел вдохновенно-безмолвный
И внимал, как глубоко во мгле
Шумно пели холодныя волны...

И. Бунин

БРЕГА ТАВРИДЫ ИСКОНИ...

Брега Тавриды искони
Страной пленительной слыли,
И красотой своей они
Иноплеменников манили.
К ним через бурный понт неслась
Судов бесчисленных армада:
От Рима, Генуи, Царьграда,
Венеции - и там не раз,
Где ныне путник на раздолье
Находит негу и приволье,
Вражда кипела, кровь лилась.
Брег был усеян городами,
Твердынями, монастырями,
Торговля быстро процвела;
Но вдруг судьба произнесла
Свой грозный приговор, - и тучей
Неодолимой и могучей,
Как саранча, летит сюда
Пустынной Азии орда, -
И вот из кочевого стана
И шалашей своей земли
Бичи - потомки Чингис-Хана
В палаты чуждой перешли,
И с гордых башен постепенно
Исчезли Генуи гербы:
Их растоптали дерзновенно
Азийских деспотов рабы!
А там, где с храмов крест спасенья
Лил веры благодатной свет,
Луна символом заблужденья
Приосенила минарет!
И шли века своей чредою!
Под их могучею пятою
Стиралась жизнь минувших лет....
Ударил час иных побед -
И пред славянскими орлами,
Которым в мире нет границ,
Упал, затрепетавши, ниц
Восток с своими бунчуками!

Не раз средь этих берегов
История воспламеняла
Свой светоч - и сюда скликала
Своих любимейших жрецов:
Здесь, разогнув скрижаль веков,
Страбон, Паллас и Сестренцевич,
И Бларамберг и Муравьев
Искали древности следов!

Здесь очарованный Мицкевич
Пел, музой призванный поэт,
Свой гармонический сонет!
И лавры пышные Тавриды
Отдали б каждый свой листок,
Чтоб сплесть бессмертному венок!
Здесь Пушкин видел Нереиды
Неуловимыя красы
В те сладострастные часы,
Когда звезда денницы блещет,
И море, зеленея, плещет
В тени оливковых дерев,
Вокруг скалистых берегов!
..............................................
Прямой любимицей природы
Была Таврида создана!
И что наш север перед нею
С зимой угрюмою своею?
Таврическия небеса
Светлей, лазурней, чем глаза
Красавицы вполне счастливой,
Когда с любимым женихом
Она стоит пред алтарем -
И взор пленительно стыдливый
В восторге сердца возведет
На величавый храма свод!

Потоки, с темя гор свергаясь
И прихотливо извиваясь,
Разносят по садам свои
Благотворящия струи;
То пеленою серебристой,
В гремучий слившись водопад,
Нежданно со скалы кремнистой
И ярко блещут и висят;
То прямо путнику под ногу
Они бегут через дорогу;
То с непонятной быстротой,
Минуя дикие утесы,
Кружат кипучею волной
Подгорной мельницы колесы!

А зелень яркая лугов?
А благовоние цветов,
Кругом раскинутых коврами?
А рощи - уголок Дриад,
Где на деревьях, как венками,
Повис тяжелыми кистями
Свободно-дикий виноград?
Такой роскошной красотою
Обогащен счастливый край -
И путник с пламенной душою,
Довольный жизнью и собою,
Не раз воскликнет: это рай!

И. Бороздна

ТАВРИДА

Чудесный край! В одно мгновенье
Ты нам являешь и снега -
Огромной Яйлы украшенье -
И благовонные луга.
Здесь благотворная природа
В одно круговращенье года
Соединяет меж собой
Весну с венчанною главой
Великолепными цветами
И осень, щедрыми дарами
Вознаграждающую труд
Оратая; здесь с шумом бьют
Из-под сенистаго навеса
Гранитно-мшистаго утеса
Кристаловидные ручьи;
Их жизни полныя струи
Поят окрестности прохладой,
И служат сладостной отрадой
Усталости в палящий день,
Маня в гостеприимну тень,
Которую древа сплетают
Окрест по злачным берегам,
И сень волнистую бросают
По светло-зеркальным водам.
.................................................
Здесь извивается стезей
Сребристою Бельбек игривый;
Здесь он целебною струей
Златыя орошает нивы;
Здесь отражает он в волнах,
Как в зеркале, брега крутые,
Роскошные древа густые,
Окрест цветущие в садах,
И под зелеными коврами
Пологость тучную холмов,
Всегда усыпанных стадами
Овец бродящих и волов.
Лишь только первыми лучами
Осветит солнце спящий мир,
И негой дышущей зефир
Навеет легкими крылами
На светло-голубой эфир
Животворящую прохладу;
Я забываю сна отраду,
Спешу к брегам твоим, Бельбек!
И под развесистою тенью
Дерев, которых целый век
Склонит не может к разрушенью,
Читаю милых мне певцов, -
................................................

М. Сарандинаки

РОСКОШНОЙ ПРИРОДЫ...

Роскошной природы роскошна картина.
По берегу моря рукой исполина
Разбросаны горы высокой грядой, -
Лазурное море жемчужной волной
Подножья скалистых вершин омывает -
Играя, волна за волной набегает
И, с шумом ударясь о берег крутой,
Катится назад, серебристой каймой
Вдоль берега след оставляя; и полны
И ласки, и неги шумящия волны.
Несутся по ветру оне издалека, -
Волшебныя сказки о чарах востока,
О царствах, сокрытых в морской глубине,
Утесам-гигантам лепечут оне;
И к морю склонились утесы, внимая
Легендам далекаго, чуднаго края.

А. Луговой

ВЗБУШЕВАЛОСЯ ЧЕРНОЕ МОРЕ...

Взбушевалося Черное море,
Вал сердитый за валом бежит,
И, гуляя себе на просторе,
Потемневшее море бурлит.

И на берег, как зверь разъяренный,
За волною несется волна,
И утеса хребта обнаженный
Наконец достигает она.

Кипарисов высоких коренья
Пеной белой она обдает
И, швыряя на берег каменья,
За собой снова в бездну влечет.

Вдруг с зубчатой скалы Аю-Дага
Выплывает луны светлый круг,
Освещает лесок у оврага
И все темныя балки вокруг.

И все выше, над темной горою,
В синем небе сверкает луна,
И огромной златой полосою
Отражается в море она.

И как будто волшебною силой,
Вдруг стихая, морской вал бежит
И, плескаясь о берег унылый,
Голышами чуть слышно шуршит...

Засыпает сердитое море,
Чуть колышется мощная грудь,
И в синеющем, дальнем просторе
Волны сами готовы заснуть.

И всю ночь ту, на небе высоком,
Ярким светом блистала луна,
Точно в море безбрежном, глубоком
Она радость и счастье нашла.

Кн. Е. Горчакова

ПРОСТИ, АРТЕК!..

Прости, Артек! Увижу ль я, не знаю,
Когда-нибудь волшебный берег твой,
Твоих лесов тенистыя дубравы
И луг зеленый, солнцем залитой,

И моря плеск на берег каменистый,
На горизонте дальнем утлый челн,
Дельфинов резвых бешеную пляску
Среди недвижных, темно-синих волн.

Но знаю я, что долго помнить буду,
Как мне жилось счастливо и легко
В том домике, где розы, распускаясь,
С плющем зеленым вьются высоко,

Где кипарисов ряд, как великаны,
Бросают тени длинныя кругом,
Где цвет мимозы солнышко ласкает,
Перед закатом, розовым лучом,

Где морем я так часто любовалась,
В тени магнолий и душистых лавр,
Где предо мной, как тени воскресали,
Эллады сын и полудикий Тавр...

И там вдали, на мысе Аю-Дага,
Казалось мне, сиял Дианы храм;
Мечом сверкала девственная жрица,
Лилася кровь, курился фимиам.

Но храм богини гордой распадался,
На месте том высоко крест сиял,
И из пещеры хор стройный неофитов
Мольбы свои к Святому воссылал...

Растут повсюду храмы дорогие,
Таврида христианская цветет,
Забыты все печальныя годины,
Кровавый пот и римлян тяжкий гнет...

С востока вдруг, как туча громовая,
Несется вихрем за ордой орда,
Низвергнут Крест, и под чалмой кровавой
Встает во тьме кровавая Луна.

И стонет Крым под игом мусульманским,
Рыданья слышны христианских жен...
Но Русь идет - и полчища неверных
Бегут толпами от ея знамен.

Цвети же вновь, роскошная Таврида,
Святой Руси прелестнейшая дочь!...
Ты спасена от тягостнаго ига!
Твоим врагам тебя не превозмочь....

Кн. Е. Горчакова

ТАВРИДА

Там, где когда-то храм Дианы
Смотрелся в синюю волну,
Я был, и сонные фонтаны
Журчали мне про старину.

Вдоль скал куреньем фимиама
Дымились тучи при луне, -
Колонны мраморныя храма
В их очертаньях снились мне.

Вились там скользкия ступени,
И я спускался к морю вниз,
Где мирты спали, точно тени,
И цвел угрюмый кипарис.

Я видел стан и лик неясный
Сквозь листья лавра у ручья...
Не Ифигении ль прекрасной
Там встретил бледный образ я ?

Вникая в шепот Нереиды,
Смотря на скалы и цветы,
Я узнавал в цветах Тавриды
Далекой Греции черты.

Так археолог, открывая
Обломки урны из земли,
На них глядит - и, как живая,
Быль встанет в прахе и пыли.

В. Шуф

ТУМАННЫЙ ДЕНЬ...

Туманный день. С рассвета в облаках
Фруктовые сады во глубине долины
И гор Таврических далекия вершины,
И их глава - угрюмый Чатырдаг.

Нет вида чуднаго, той дивной панорамы
Долины гор и зелени садов,
Живой картины той, которой рама -
Безоблачных небес синеющий покров.

В тумане спрятались и те руины башен,
Которыми давно, в прошедшие века,
Старинный Алустон врагам своим был страшен,
И стен его была твердыня высока.

Не видно ничего, и тишь кругом немая,
И только слышится морской волны прибой,
Когда она, дробясь и пеной рассыпаясь,
На берег плещется одна вслед за другой...

Вдруг легкий ветерок, - и вот уж видно море,
Судов и кораблей плывущих паруса
И дальний горизонт, где вольно на просторе
С морскою синевой слилися небеса;

Взглянул назад - и чудо! Гор вершины
И даже склоны их стоят на облаках
И гордо высятся над сумрачной долиной,
Как замки грозные там - где-то в небесах...

Д. Стахеев

РАННЯЯ ОСЕНЬ В КРЫМУ

Солнце не жжет, а, лучами лаская,
Весело смотрит с спокойных небес.
Изредка лист пожелтевший роняя,
Дремлет, как в сказке, задумчивый лес.

В воздухе чистом висят паутины;
Пахнет упавшею прелой листвой;
Мирно в садах доцветают куртины;
Вянет трава и шуршит под ногой.

Носится сизый туман над долиной
В блеске холодной осенней зари,
И, не спеша, вереницею длинной,
Тянутся с крикой на юг журавли.

Пышно убрались деревья плодами,
Летний зеленый сменяя наряд,
И, обвивая веранды, кистями
Нежный, душистый висит виноград.

Чудная осень, пора дорогая, -
Время безоблачных ясных небес, -
Гордо стоишь ты, дары рассыпая,
Вся утонувшая в мире чудес!

Л. Беляева

НОЧЬ В КРЫМУ

На прибрежье росистое
Смотрят звезды лучистыя,
Кипарисы стройные
Дышат негою знойною;

Из фонтана отрадная
Бьется струйка прохладная,
И Яйлы очертания
Спят, полны обаяния.

Дремлет лес невидимкою
Под туманною дымкою,
Напоен ароматами.
Замирая над скатами,

Тихо тают усталыя
Облачка запоздалыя,
И луной озареное,
Плещет море бессонное...

Л. Бельский

НА ЮЖНОМ БЕРЕГУ

Спустилась тьма. Вершины гор
Туман окутал синий;
Тесней сомкнулся кругозор
В извивах мягких линий.

От чащи лавров и чинар,
Клоня ко сну и лени,
На сакли плоския татар
Легли ночныя тени.

Но как прозрачна, как ясна
Луна в венце сиянья!
Как щедро мгла напоена
Волной благуханья!

Как близок звезд дрожащий рой
В мерцаньи ночи юга!..
Как нежен в песне голос твой,
Счастливых дней подруга!

Как звучен в чуткой тишине
Залива плеск певучий!
Как много в сердца глубине
Неведомых созвучий!....

В. Грибовский