КРЫМ В РУССКОЙ ПОЭЗИИ:
Бахчисарай

<<<   на главную
 

ФОНТАНУ БАХЧИСАРАЙСКОГО ДВОРЦА

Фонтан любви, фонтан живой!
Принес я в дар тебе две розы.
Люблю немолчный говор твой
И поэтическия слезы.

Твоя серебряная пыль
Меня кропит росою хладной:
Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!
Журчи, журчи свою мне быль…

Фонтан любви, фонтан печальный!
И я твой мрамор вопрашал:
Хвалу стране прочел я дальной;
Но о Марии ты молчал…

Светило бледное гарема!
И здесь ужель забвенно ты?
Или Мария и Зарема -
Одне счастливыя мечты?

Иль только сон воображенья
В пустынной мгле нарисовал
Свои минутныя виденья,
Души неясный идеал?

А. Пушкин


БАХЧИСАРАЙ НОЧЬЮ

Выходят из джами толпой благочестивой,
Изана голос смолк в вечерней тишине;
Вот вспыхнула заря стыдливо в вышине,
Сребристый царь ночей спешит на отдых к милой.

Огни предвечных звезд горят в гареме неба;
Плывет там облако в сафировых странах, -
Как лебедь в полусне на дремлющих водах, -
Края как золото, а грудь белее снега.

Здесь пала тень с вершин мечети, кипариса,
А даль окаймлена гранитных глыб толпой,
Как скопищем чертей в диване у Эвлиса

Под кровом темноты; с вершины их порой,
Сорвавшись, молния летит быстрей Фариса
И тонет в синеве пустынной и немой.

Н. Луговский


БАХЧИСАРАЙ
(ночью при иллюминации)

Из тысячи и одной ночи
На часть одна пришлась и мне,
И на яву прозрели очи,
Что только видится во сне.

Здесь ярко блещет баснословный
И поэтический восток:
Свой рай прекрасный, хоть греховный,
Себе устроил здесь пророк.

Сады, сквозь сумрак, разноцветно
Пестреют в лентах огневых,
И прихотливо, и приветно
Облита блеском зелень их.

Красуясь стройностию чудной,
И тополь здесь, и кипарис,
И крупной кистью изумрудной
Роскошно виноград повис.

Обвитый огненной чалмою,
Встает стрельчатый минарет,
И слышится ночною тьмою
С него молитвенный привет,

И негой, полной упоенья,
Ночного воздуха струи
Нам навевают обольщенья,
Мечты и марева свои.

Вот одалиски легким роем
Воздушно по саду скользят:
Глаза их пышут страстным зноем
И в душу вкрадчиво глядят.

Чуть слышится их страстный шепот
В кустах благоуханный роз;
Фонтаны льют свой свежий ропот
И зыбкий жемчуг звонких слез.

Здесь, как из недр волшебной сказки,
Мгновенно выдаются вновь
Давно отжившей жизни краски,
Власть, роскошь, слава и любовь,

Волшебства мир разнообразный,
Снов фантастических игра,
И утонченные соблазны,
И пышность ханского двора.

Здесь многих таинств, многих былей
Во мраке летопись слышна.
Здесь диким прихотям и силе
Служили молча племена;

Здесь, в царстве неги, бушевало
Не мало смут, домашних гроз;
Здесь счастье блага расточало,
Но много пролито и слез.

Вот стены темнаго гарема!
От страстных дум не отрешась,
Еще здесь носится Зарема,
Загробной ревностью томясь.

Она еще простить не может
Младой сопернице своей,
И тень ея еще тревожит
Живая скорбь минувших дней.

Невольно, роковою страстью
Несется тень ея к местам,
Где жадно предавалась счастью
И сердца ненадежным снам,

Где так любила, так страдала,
Где на любовь ея в ответ,
Любви измена и опала
Ее скосили в цвете лет.

Во дни счастливых вдохновений
Тревожно посетил дворец
Страстей сердечных и волнений
Сам и страдалец, и певец.

Он слушал с трепетным вниманьем
Рыданьем прерванный не раз
И дышущий еще страданьем
Печальной повести рассказ.

Он понял раздраженной тени
Любовь, познавшую обман,
Ея и жалобы, и пени,
И боль неисцелимых ран.

Пред ним Зарема и Мария -
Сковала их судьбы рука -
Грозы две жертвы роковыя,
Два опаленные цветка.

Он плакал над Марией бедной:
И образ узницы младой,
Тоской измученный и бледный,
Но светлый чистой красотой,

И непорочность, и стыдливость
На девственном ея челе,
И безутешная тоскливость
По милой и родной земле,

Ея молитва пред иконой,
Чтобы от гибели и зла
Небес Царица обороной
И огражденьем ей была, -

Все понял он! Ему не ново
И вчуже сознавать печаль,
И пояснять нам слово в слово
Сердечной повести скрижаль.

Марии девственныя слезы
Как чистый жемчуг, он собрал,
И свежий кипарис и розы
В венок посмертный ей связал.

Но вместе и Заремы гневной
Любил он ревность, страстный пыл,
И отголосок задушевной
В себе их воплям находил.

И в нем борьба страстей кипела,
Душа и в нем от юных лет
Страдала, плакала и пела,
И под грозой созрел поэт.

Он передал нам вещим словом
Все впечатления свои,
Все, что прозрел он за покровом,
Который скрыл былые дни.

Тень и его здесь грустно бродит,
И он, наш Данте молодой,
И нас по царству теней водит,
Даруя образ им живой.

Под плеск фонтана, сладкозвучный
Здесь плачется его напев,
И он - сопутник неразлучный
Младых Бахчисарайских дев.

Кн. Вяземский

БАХЧИСАРАЙ

....Все в запустеньи! Сын востока
Забросил чудный уголок -
И захирел в венке пророка
Блиставший некогда цветок.

Теперь торжественных обетов
Гиреи в храмах не творят, -
Лишь иглы старых минаретов
О днях минувших говорят;

О днях, когда толпа кипела
По переходам расписным,
И робких глаз поднять не смела
Перед владыкою своим...

Как тихо ханское жилище!
Покой, безмолвье без конца...
Лениво царское кладбище
На солнце дремлет у дворца.

И тих навес, где жены хана
Глядели в полдень на волну,
И только вечный плеск фонтана,
Звеня, смущает тишину, -

Да сторож, звучными шагами
Нарушив царственный покой,
Гремит старинными ключами,
Идя в обход сторожевой....

П. Гнедич


БАХЧИСАРАЙСКАЯ НОЧЬ

Сакли и утесы
Мглой осенены.
На террасах розы
В сон погружены....
Песня муэззина
Так грустна, грустна,
Что тоски-кручины
Вся душа полна.
Ханское кладбище
Глухо и темно,
И, как пепелище,
Призраков полно...
Вязов-великанов
Сонный ряд стоит...
Тихий плеск фонтанов
От дворцов летит.
И молчат утесы,
И сады молчат...
И одне лишь слезы
В тишине звучат.

Г. Данилевский


ИОСАФАТОВА ДОЛИНА

В мерцаньи зарницы,
В сиянии звезд перекатных,
Белеют гробницы
Под сенью кустов ароматных.

Лиловой сиренью,
Косами плакучей ракиты
И лунною тенью
Одеты гранитныя плиты.

Ни крика, ни шума....
Спят крепко в могилах евреи,
Спит сердце и дума
И свят, между камнями змеи,

Но вот улетает
Далеко тревожная память,
Тоска поднимает
На сердце и бурю и замять....

Из света зарницы
Выходит восток предо мною...
Палаты столицы
Кипят беззаботной толпою...

Я вспомнил невольно
Любовь, красоту и искусства...
И страшно мне было
За бедныя смертныя чувства!

Г. Данилевский


БАХЧИСАРАЙ

Успенский скит... Старик монах
Меня водил в его стенах.
Заря пылала в вышине,
И чуткий воздух, как во сне,
Из сада мглистаго донес
Мне звук косы и запах роз,
И ручейка живой привет:
Он мчался в сумраке, одет
Орехов темною листвой,
И в мхах, беспечный, подо мной,
Сбежав резвясь на груды скал,
О чем-то мило лепетал...

Я помню спутника слова:
"Я здесь живу уж года два...
Мы от людей удалены
И тишиною спасены"...
Но скучно вам? - "Для вас, мирян,
Оно конечно... Но для ран
Совсем измученной души
Нет благодатней той тиши,
Что здесь царит и ночь, и день!"...
А между тем ночная тень
От гор бежала с холодком
И осаждалася на всем...
Зажглися звезды в вышине
И замигали кротко мне...
И там, где неба меркнул край, -
Огни зажег Бахчисарай...

Какая ночь! Как много света!
И как душиста мгла долин!...

Давно на вышке минарета
Умолк тоскливый муэзин.
Давно над бледными горами
Заря погасла, как пожар...
Уже безмолствует базар.
Под кружевными тополями,
На крыше плоской, у огня,
Сидит татарская семья;
Играют дети... В скале дальной
Стыдливо замер звук зурны,
Меланхоличный и печальный,
Как всплеск таврической волны...
Скользнула тень; за ней - другая...
Гостей обычных поджидая,
Кофейни дремлют... По камням
Простукал всадник... Здесь и там,
В садах таинственны и немы,
Под говор оживленный вод,
Мерцают сонные гаремы....
Чу! Словно крик! И вновь плывет
Бесшумно тень...В горячем мраке,
Вслед за скрипучею арбой,
Перекликаются собаки...
Ведут коней на водопой...
И снова - тишь, и сон, и зной!..

Какая ночь!... Вот мостик над рекою
Привел меня к дворцу, и торопливо
Встает татарин-сторож, чтоб с поклоном
Мне отворить узорную калитку:
Вельмож надменных, может быть, потомок -
Он ждет подачки рабски, униженно...

Вхожу один. Дворец уж властно бросил
Густую тень во дверь и сад пустынный...
Там шепчутся незримо водоемы,
Там в воздухе, журчаньем напоенном,
Как будто тени робкия таятся...
Вот и гармем!.. Капризною мечтою
Он мнится мне... В решетчатом окошке,
Где ждешь увидеть смуглую головку
Какой-нибудь лукавой одилиски,
Иль евнуха, - озарена луною,
Заснули голуби... кладбище ханов -
Владык когда-то грозных и суровых -
Надгробьями мерцает за решеткой,
И минарет поднялся к небу смело,
Как сталактит гигинтский и блестящий...

Привет тебе, чертог страстей и неги!..
Ты близок мне: тут некогда скитался,
Задумчив, одинок, великий Пушкин!...
Тут прошлое живет еще невольно,
И говорит здесь сердцу мертвый камень!...
А ночь душна, и дышит ароматом,
И опьяняет мозг.... Все ждет кого-то,
Томительно, и сладко, и напрасно...
Но тихо все, так тихо!..

В лучах луны
Фонтан журчит
И говорит
Из тишины.

"Фонтаном слез"
Его прозвали:
Символ печали,
Мечты и грез,
И вздохов бурных!..
Еще здесь жив
В струях лазурных
Волшебный миф,
И тень Марии
Грустит порой
Здесь над водой
В часы ночные...

Чу! Будто стон?..
Дитя мечты,
Откуда он?!
-Зарема, ты?!.

И в нежный шепот
Стыдливых вод
Ревнивый ропот
Вступил... Растет...
Ожили струи -
Суров их строй:
В нем - поцелуи,
И яд, и зной;
Любви признанья
И вопль страданья,
И смерти бред...
Но тихо... Нет!
Меня обманет
Здесь каждый куст...
И сад так пуст!...
Никто не встанет
У этих вод,
И не придет
Евнух угрюмый
Тревожить думы!...

А. Нивин